Политик

Встреча завершилась

Встреча завершилась на зловещей ноте. Никто в точности не знал, как на эти предложения отреагируют Рузвельт и Халл. Однако большинство участников встречи 1—2 ноября были настроены пессимистически. Они настаивали, чтобы, в случае если до полуночи 30 ноября из Соединенных Штатов не будет получено положительного ответа, боевые действия были нача­ты при первом же подходящем случае. К тому же новый премьер-министр не был настроен на мирное решение конфлик­та. Обсудив вечером 2 ноября результаты согласительной кон­ференции с императором, Тодзо вернулся в свой кабинет и сказал помощнику: «Клянусь богами, с помощью этих предло­жений я надеюсь достичь договоренностей с Соединенными Штатами, чего бы это ни стоило».

В Вашингтоне Халл с ходу отверг предложение А, и 26 но­ября он отправил послу Номура ноту, поставившую крест на всех дипломатических усилиях. Прямой и решительный, Халл с молодых лет, еще когда он в конце XIX в. верхом на своем коне объезжал холмы Теннеси в качестве окружного судьи, усвоил необходимость твердо отстаивать свои прин­ципы. В 1930-х, в качестве госсекретаря, он осуждал япон­скую агрессию против Китая, презирал крикливое пренебре­жение японцев по отношению к международным договорам и надеялся, что экономическое давление сделает мир воз­можным. Санкции, однако, Читать далее

Карманный Черчилль

Ёсида не терпел выступлений против своей политики. Об этом свидетельствовала и его кличка, Ёсида-Одиночка. Но его другое прозвище, Карманный Черчилль, более точно от­ражало не только его любовь к сигарам и высокомерному по­ведению, но также и пристрастие к консервативной внутрен­ней и твердой внешней политике, которое сыграло хорошую службу долгосрочному экономическому развитию страны. Он был истинным патриотом, который считал, что 30-е и первая половина 40-х годов были заблуждением, досадным уходом с пути демократии и капитализма, проложенного просвещенным правлением периодов Мэйдзи и Тайсо. Более того, он думал, что позор военных лет должен был лечь на плечи кучки милитаристов и их приспешников. Соответст­венно, рассуждал он, оккупация должна состоять в легкой домашней уборке. За ней последуют стимулирующие рефор­мы, которые восстановят экономику страны и превратят Японию в стабильного члена международного сообщества наций. Такой подход заставлял его становиться в оппозицию и даже иногда действовать вопреки реформам, осуществляе­мым SCAC. Однако представляется сомнительным, чтобы реальный вклад Ёсида в разработку курса страны в годы ок­купации был столь значительным, как это можно заключить пб его риторике, и по крайней мере, он не превосходил вклад МакАртура.

Образ жизни

Укором образу жизни нового среднего класса служил скромный образ жизни семей ситамачи. Термин ситамачи, который зачастую переводится как «деловой район», на са­мом деле относится к городским кварталам, заполненным мелкими лавочками и ремесленными мастерскими. Типич­ный «деловой район» мог включать в себя пекарню, рисовую лавку, книжный магазин, парикмахерскую, косметический салон, цветочный магазин и пару небольших ресторанов и кофеен, на несколько столиков каждый. Небольшие семей­ные предприятия по производству тофу, лапши, татами, ки­моно, пластиковых бутылок и деталей для механизмов. Ла­вочники специализировались на продаже овощей, фруктов, рыбы, бакалеи, игрушек, канцелярских и спортивных това­ров, электробытовых приборов, пива и сакэ, а также по­стельных принадлежностей. Зачастую семьи ситамачи, большинство которых проживало в квартирах, расположен­ных над лавками, весьма гордились тем, что их культурные ценности и социальное положение происходили от традици­онной жизни торговцев в доиндустриальных замковых горо­дах Японии.

Хотя подобные утверждения базировались на весьма изби­рательном прочтении прошлого, образ жизни и отношения с соседями людей из ситамачи действительно сильно отличался Читать далее

Обратный курс

Какими бы стремительными и важными ни были усилия SCAP по реформированию Японии, время внесло корректи­вы в оккупационную политику. Эти коррективы были столь значительными, что многие называли их «обратным курсом». Это, однако, было бы упрощением. МакАртур никогда бы не позволил себе сделать разворот на 180 градусов, но после 1947 г. старый солдат начал модифицировать некоторые ме­роприятия по проведению реформ. Некоторые из них ему да­же пришлось почти полностью изменить. Для перехода на обратный курс не было никаких предпосылок, ни один чело­век или организация не занимались его планированием. Причиной было то, что Соединенные Штаты стремились прийти в соответствие со своими новыми глобальными и стратегическими обязанностями послевоенной эпохи. Инте­рес к реформам упал, и на смену трем д периода 1945-1947 гг. пришли другие приоритеты — восстановление экономики, обуздание рабочего движения и реабилитация тех людей, ко­торые потеряли работу или профессию, разоружение армии и перестройка Японии в соответствии с западными моделями общества и государства.

Многие, кто поддерживал переход на новые направле­ния, делали это в ответ на широкое распространение комму­низма. Им казалось, что в конце 40-х вся Восточная Азия на­ходилась в его тени. Начало «холодной войны» с Советским Союзом, возникновение советских сателлитов в Восточной Европе, растущее понимание того, что Мао Цзэдун Читать далее

Могучая коалиция

Почти за каждым листком календаря в конце 1930-х стоя­ло новое мероприятие по усилению контроля над экономи­кой. Несколько раз это десятилетие становилось свидетелем глубоких, почти революционных изменений в отношениях между частным капиталом и государственной бюрократией. Гражданские бюрократы-обновленцы и военные планиров­щики создали новую могучую коалицию, которая предостав­ляла им возможность доминировать в агентствах, созданных под эгидой кабинета, и выдвигать большое количество пред­ложений, которые побуждали правительство перейти от ме­роприятий косметического характера, столь популярных в 20-е гг. среди пастырей людей, к более радикальным действи­ям, поддерживаемым сторонниками управляемой экономи­ки. За годы, прошедшие со времени Мукденского инцидента, правительство практически полностью поменяло свой набор инструментов по вмешательству в экономическую жизнь. Была дана путевка в жизнь контролю над заработными плата­ми и ценами, введена практика распределения сырьевых ре­сурсов и потребительских товаров. Все это способствовало росту обороноспособности государства и побуждало основ­ные японские корпорации к принятию новых путей ведения бизнеса. Тем не менее, несмотря на усиление контроля со сто­роны бюрократии, Коноэ в конце концов оставил должность премьера. Это произошло осенью 1941 г., спустя десять лет после начала военного Читать далее

С новыми проблемами

С новыми проблемами ЛДП столкнулось, ког­да начали распространяться новости о том, что преемник Та­кэсита, Уно Сосукэ, оплачивал услуги гейши, а затем выдал ей значительную сумму денег за то, чтобы она сохраняла в тайне пикантные подробности их длительных отношений. Уно ушел в отставку всего через 6 месяцев после того, как занял долж­ность премьер-министра. Новым главой ЛДП и, соответствен­но, новым премьер-министром стал Кайфу Тосики, малоизве­стный депутат парламента, главным достоинством которого было то, что он не был замешан ни в одном скандале. Хотя Ка­йфу неожиданно завоевал популярность у японской публики, ЛДП по окончании его второго срока на посту премьера вер­нулась к обычной практике и назначила своего старого сто­ронника, Миядзава Киичи, руководителем партии и страны. Это был неудачный выбор. В марте 1993 г. Канэмару Син — преемник Такэсита на посту главы старой фракции Танака и вице-премьер — был арестован за получение незаконных вы­плат от службы доставки «Сагава Кюбин». Во время обысков, проведенных полицией в его офисе и дома, под полом были найдены золотые слитки стоимостью в 1 триллион йен.

Скандалы, связанные с компаниями «Рекрут» и «Сагава», вкупе с неспособностью ЛДП справиться с экономическими проблемами, подорвали доверие к партии и породили период политической нестабильности. Лишившись иллюзий относи­тельно своих старших коллег, ряды ЛДП начали покидать мо­лодые политики. Они создали Читать далее

Новый экономический порядок

Неразделимая триада, состоящая из тотальной войны, ав­таркии и создания государства национальной обороны, впер­вые появляется во второй половине 1910-х гг. на страницах работ Угаки Кадзусигэ и Коисо Куниаки. Эти два молодых полковника, бывшие свидетелями войны в Европе, разделяли ту точку зрения Исивара Кандзи, что в современной войне нельзя сохранить нейтралитет, а сам конфликт будет продол­жительным и потребует значительных ресурсов, и любая страна, не являющаяся экономически самодостаточной, об­речена на поражение. В своей брошюре Коисо предложил но­вые, революционные способы подготовки своей страны к разрешению международных конфликтов. Его программа включала в себя две составляющих: развивать японские коло­нии в качестве «сырьевой базы» (эту миссию в 1931 г. взял на себя Исивара вместе с Квантунской армией) и установить централизованный правительственный контроль над эконо­микой страны, так чтобы службы вооружений могли немед­ленно и эффективно отреагировать на возникновение воен­ной угрозы.

В 30-х бюрократы-обновленцы и некоторые ученые-эко­номисты также начали восхвалять достоинства управляе­мой экономики. Для них бег по кругу в 20-х гг. и тернии Ве­ликой депрессии явились очевидным доказательством не­состоятельности экономики, основанной на принципах не­вмешательства со стороны государства. Они занялись поис­ками более эффективного способа Читать далее

Благосостояния народа

Посетителей страны поражали видимые свидетельства растущего благосостояния народа. Под Токио появились но­вые линии метро, современная скоростная трасса связала сто­лицу с Нагоей. 1 октября с главного токийского вокзала в путь отправился первый бело-голубой «поезд-пуля», который за неслыханно короткое время — 3 часа 10 минут — доставил пас­сажиров в Осаку, расположенную за триста миль от столицы. Рефреном дня стала фраза «Процветание мирного времени». Частный капитал украсил Токио изящными отелями и гигант­скими жилыми комплексами, которые отражали растущее ощущение оптимизма, благополучия и значительных дости­жений.

Во время Олимпиады также проявилась обновленная гор­дость за японские традиции. Когда память о войне заслонили образы мира и процветания, японцы перестали бояться упре­ков, если они открыто демонстрировали уважение к своему культурному прошлому. Японские атлеты достойно выступали в соревнованиях по дзюдо. Этот вид спорта только в Токио был включен в олимпийскую программу. Японцы вызывали восторг у зрителей, демонстрируя свое мастерство в кэндо. Новые здания, построенные к Олимпиаде, также помогали, по словам Ясукава, развивать игры «в соответствии с опреде­ленно японским образом». Здание из стали и железобетона Ниппон Читать далее

Возвы­шенные идеалы

Тяга на юг была связана не только и не столько с возвы­шенным идеалом растягивания восьми веревок мира под се­нью единой крыши. Согласно Крноэ, националистическое правительство в Чонцине так цепляется за жизнь только по­тому, что Соединенные Штаты и Великобритания использу­ют колониальные владения западных держав в Юго-Восточ­ной Азии и поставляют Чан Кайши материалы, необходимые для ведения войны. Премьер-министр, безусловно, все знал лучше всех. В конце 30-х лишь незначительное количество военного снаряжения было переброшено в Чонцин по Бир­манской дороге, а также через немногие порты Южного Ки­тая, все еще остававшиеся открытыми. Разумеется, в 1939 г. более существенная помощь поступила с северо-запада, из Советского Союза. Но и ее объемы с трудом достигали 25 ООО тонн в месяц, что равняется весу груза, перевозимого всего двумя кораблями. Тем не менее японская военщина, не пре­успевшая в своих попытках «покарать» Чан Кайши, не могла противостоять соблазну превратить Запад в козла отпущения. Осенью 1938 г., еще до того как Коноэ выступил со своей идеей создания сферы совместного процветания, замести­тель военного министра Тодзо Хидэки произнес зажигатель­ную речь перед благодарной аудиторией армейских резерви­стов. Его выступление получило широкий отклик в японской прессе. Тодзо заявил, что японская армия могла бы быстро и с честью для себя завершить Читать далее

Молодые мученики

В 1945 г. молодые мученики начали понимать, что их смер­ти не изменят существенно ход войны. Лишившись иллюзий, некоторые из них отправлялись на смерть, выкрикивая по ра­дио проклятия в адрес своих командиров и политических ли­деров страны. Большинство, однако, посылали домой послед­ние стихотворения и письма, в которых выражали веру в се­мью, императора и нацию. Эти ценности сохраняли свое зна­чение для многих их соотечественников и в последний, мрач­ный год войны. Непосредственно перед тем, как отправиться в последний полет, один молодой летчик писал своему отцу: «Японский образ жизни, несомненно, прекрасен, и я горжусь этим, как горжусь японской историей и мифологией, в кото­рых отражается чистота наших предков и их вера в прошлом. Этот образ жизни является продуктом всех тех лучших вещей, которые наши предки передали нам. И живым воплощением всех чудесных вещей из нашего прошлого является Импера­торская Семья, которая также представляет собой кристал­лизацию великолепия и красоты Японии и ее народа. Это честь — иметь возможность отдать мою жизнь ради защиты этих прекрасных и величественных вещей».

Другой молодой человек писал: «Мы должны с радостью служить нашей стране в теперешней страшной битве. Мы должны бросаться на вражеские корабли, наслаждаясь той мыслью, что Япония была и будет тем местом, где существо­вать позволено только восхитительным Читать далее