Власть

Театральный спектакль

Суд, начавшийся 28 января 1936 г., явился одним из самых мелодраматических моментов десятилетия, и без того оставлявшего впечатление театрального спектакля. Скамью подсудимых подполковник волшебным образом превратил в народную трибуну. Он гипнотизировал нацию, представляя ей те темы, которые были наиболее актуальны в годы кризи­са. Император, дескать, окружен «испорченными советни­ками, теория Минобэ помогает партиям и плутократам ис­пользовать императорские прерогативы в своих собствен­ных интересах, и даже среди высших военных чинов сущест­вует небольшая «клика», которая угрожает национальной безопасности. «Я выделил Нагата, — заявлял Аидзава, — по­тому что он, вместе с верховными чиновниками государства и финансистами, а также с членами старой армейской кли­ки, в которую входят такие люди, как генерал Минами и ге­нерал Угаки, является ответственным за разложение армии. Он являлся средоточием всего зла»26. Подавая себя как про­стого солдата, единственной заботой которого была рефор­ма армии и страны, Аидзава добился того, что им восхища­лись люди по всей Японии. Тысячи соотечественников пи­сали ему подбадривающие письма. Другие присылали ему отрубленный кончик пальца — вызывающий ужас традици­онный символ поддержки.

Япония идет на юг

Когда в июле 1940 г. Коноэ Фумимаро во второй раз стал премьер-министром, он вновь столкнулся все с тем же вызо­вом, который столь досаждал его первому кабинету. Это бы­ло «невиданное, великое испытание» Китайским инциден­том. Его поиски выхода из этой нескончаемой агонии приве­дут к тому, что японские войска будут посланы не только в Китай, но и в страны Юго-Восточной Азии. В своем радио­обращении 23 июля 1940 г., в том самом, в котором он при­звал к формированию Нового политического порядка, Ко­ноэ подчеркнул, что если Япония хочет «идти во главе пере­мен» в коренным образом меняющемся мире, она должна ук­репить свои узы сотрудничества с Маньчжоу-Го и Китаем и даже рассмотреть возможность «экспансии в южные районы Тихого океана». Во время пресс-конференции, проведенной 1 августа, новый министр иностранных дел, Мацуока Ёсукэ, предложил новый термин, который будет обозначать новое явление. У Японии, сказал он, есть благородная ответствен­ность за создание «Великой Восточноазиатской сферы сов­местного процветания». Ядром этой зоны должны были стать Япония, Китай и Маньчжоу-Го, кроме которых в ее состав должны войти большая часть Французского Индокитая и Голландской Ост-Индии.

Движения туземных народов

Дея­тельность других групп молодых айнов ориентировалась на движения туземных народов, возникавших по всему миру. События внутренней жизни, особенно празднества, устро­енные в Саппоро в 1968 г. в честь столетия реставрации Мэйдзи и «истории Хоккайдо», также давали свой эффект. Проведенные под контролем императора и потребовавшие больших расходов, эти празднества не подразумевали учас­тия в них айнов. Их режиссеры не нашли для них места ни в заново отстроенной «Деревне первопроходцев», ни в Музее развития, за исключением тех картин, где они изображались в качестве проводников и носильщиков первых исследова­телей.

Все айны были возмущены исторической амнезией, про­явившейся в 1968 г. Казалось, она отрицала само их существо­вание. В ответ на это, некоторые группы, такие как Общество Утари [«Нашего народа»], которое являлось преемником Об­щества айнов, оказывали давление на центральное правитель­ство, чтобы выжать из него 12 миллионов йен на финансиро­вание проектов по развитию, подобных тем, которые были осуществлены в общинах буракумин. Более радикально наст­роенные, и, как правило, более молодые, айны позаимствова­ли у буракумин тактику угроз. Они успешно добились отмены телевизионных программ, которые изображали их в негатив­ном свете, заставили принести извинения те журналы, кото­рые печатали на своих страницах Читать далее

Министерство народного благосостояния

Они в скором времени со­здали Министерство народного благосостояния и осущест­вили национализацию электрической промышленности. Каждое из этих мероприятий сочетало в себе как граждан­ские, так и военные аспекты. Министерство здоровья и бла­госостояния было создано 11 января 1938 г. Оно было при­звано осуществлять руководство всей медицинской помо­щью и социальными программами. В его задачи входили по­иски путей улучшения здоровья японской молодежи, что было особенно важно для военных, поскольку, к их удивле­нию, большое количество новобранцев по своему состоя­нию здоровья оказались не годными к службе в армии. Акт об электрической промышленности, утвержденный парла­ментом, вступил в действие 10 апреля 1938 г. В соответствии с ним все предприятия данной промышленности объединя­лись в 9 компаний, которые передавались под управление Министерства коммуникаций. Эта мера была направлена на то, чтобы обеспечить дешевой электрической энергией эко­номически отсталые регионы. Одновременно она гаранти­ровала военным заводам получение такого количества энер­гии, какое им было необходимо.

Коноэ держал в голове еще более захватывающие дух прожекты. Во время подготовки к 73-й сессии император­ского парламента, назначенной на 26 декабря 1937 г., СП К разработало законопроект о национальной мобилизации. Это мероприятие предоставляло Читать далее

Дипломатическое решение

Коноэ вступил в должность в твердом намерении найти дипломатическое решение ноющей «Китайской проблемы». Той же позиции придерживался и предыдущий премьер Хи­рота Коки, вернувшийся в правительство в качестве минист­ра иностранных дел. Соответственно, на заседании кабинета 8 июля Коноэ приветствовал решение армейского руководст­ва мирным путем урегулировать инцидент у моста Марко По­ло и поддержал принципы «нераспространения» и «решения на местном уровне». К радости членов кабинета, к 11 июля китайский и японский командиры, подразделения которых участвовали в инциденте, достигли временного соглашения. Китайцы должны были принести свои извинения, наказать офицеров, ответственных за происшедшее, и дать обещание бороться с коммунистическими партизанскими формирова­ниями в данном регионе.

Однако, к разочарованию Токио, Чан Кайши отказался за­визировать это соглашение. Прежде генералиссимус признавал все договора, заключенные на местах с японскими военными. Но летом 1937 г. он решил провести черту в песках Северного Китая. Он мог пойти на такой риск, поскольку Гоминьдан на­ходился в значительно лучшей военной и экономической фор­ме, чем десятью годами раньше. Его слова обрели дополни­тельный вес, поскольку он выступал в роли главы нового Читать далее

Коммунистическая партия

Гегемонию ЛДП оспаривали несколько партий. На левом фланге Японская коммунистическая партия, представители которой в 80-х обычно занимали 20-30 мест из 512 в Палате Представителей, выступала за мирный переход к социализму и противостояла американо-японскому Договору о безопас­ности. Японская социалистическая партия (ЯСП) имела более широкое представительство. За ее спиной стояли рабочие ор­ганизации, и иногда она проводила в парламент более 100 кан­дидатов. Она выдвигала экономические программы социалис­тического содержания, а в мае и июне 1960 г. она возглавила атаку на Киси. Центр занимала Комэйто, или Партия чистого правительства. На политической арене она появилась в 1964 г. и вскоре завоевала значительную поддержку со стороны об­щества. Она призывала к ликвидации политической корруп­ции, выступала за выделение более значительных средств на социальные программы и за мирное сосуществование между нациями.

Ряд выдающихся японских женщин-политиков также выступали против политики ЛДП и способов ее осуществле­ния. В парламенте они были либо независимыми депутата­ми, либо входили в одну из оппозиционных партий. Ками­чика Ичико, феминистка и журналистка довоенной эпохи, в свое время провела 2 года в тюрьме за удар ножом, нанесен­ный своему любовнику Осуги Сакаэ, после того как он бро­сил Читать далее

Кость в горле

Корея, находившаяся под японским владычеством, была для японских планировщиков костью в горле. На протяже­нии 20-х так называемое культурное правление слегка успо­коило полуостров. Но прибытие в страну генерала Угаки Кадзусигэ, вступившего в должность генерал-губернатора в июле 1931 г., и Маньчжурский инцидент, произошедший осенью того же года, знаменовали собой изменения в поли­тике. С этого времени Япония начала перестраивать корей­скую экономику под нужды зоны йены. С энтузиазмом и оп­ределенной успешностью японское оккупационное прави­тельство начало увеличивать производство электроэнергии, удвоило протяженность железнодорожных путей, построило31 ООО миль автомобильных дорог и создало условия для рос­та новых промышленных производств. Некоторые традиционные японские корпора­ции вкладывали свои капиталы в эти проекты, однако более активно действовали новые дзайбаиу, такие как Ниттицу, которая заняла ведущие позиции в развитии химической промышленности.

В то время как генерал поздравлял себя с сошествием им­ператорской благодати на корейскую землю, большинство корейцев негодовали по поводу японской спесивости. Несо­мненно, инвестиции в промышленную инфраструктуру, сде­ланные в 1930-е гг., обеспечили долгосрочные перспективы экономического развития Кореи. Однако не менее очевид­ным было и то, что японская политика накладывает значи­тельные ограничения на деятельность самих корейцев. Боль­шинство Читать далее

Урезали доходы

В 1989 г. воздух начал со свистом выходить из пузыря пере­гретой японской экономики. Упадок, наблюдавшийся в раз­витых западных державах, и плотная конкуренция со стороны развивающихся стран Юго-Восточной Азии, Латинской Аме­рики и Восточной Европы урезали доходы корпораций. С па­дением доходов Никкэй свалился в пике. С декабря 1989 по конец 1990 г. его показатель упал на 40% — с 39 ООО пунктов до 24. После этого последовало падение еще на 10 ООО пунктов, и в августе 1992 г. показатель упал до 14 ООО пунктов. С момента достижения наивысших показателей падение составило 65%. В то же самое время компании отложили реализацию своих экспансионистских планов, японские потребители колеба­лись, а рынок недвижимости погрузился в хаос, в результате чего бумажные активы потеряли сотни триллионов йен своей стоимости.

После того как лопнул пузырь спекуляций, 90-е преврати­лись в десятилетие увядания, сокращения деловой активнос­ти, застоя, пессимизма и, наконец, непреодолимого, захваты­вающего дух упадка. Между 1992 и 1995 гг. реальные показате­ли экономического роста колебались в районе 1% в год. Это был самый слабый показатель за всю послевоенную эпоху. «Мацусита» продала MCA по бросовой цене, в то время как «Сони» понесла тяжелые финансовые потери, стремясь удер­жать в своих руках «Коламбиа Пикчерз». Но худшее Читать далее

Атаки Тодзо

Даже парламентские политики выдержали атаки Тодзо и остались существенной деталью политического пейзажа воен­ного времени. В отличие от немецкого рейхстага, японский парламент регулярно проводил заседания на протяжении всей войны, собираясь каждый год 26 декабря на свою трехмесяч­ную сессию. Этот институт сохранил за собой прерогативы рассмотрения законопроектов и утверждения бюджетов и по­сылал Тодзо и его министрам запросы относительно военной и гражданской политики. К счастью для премьер-министра, члены парламента, избранные в 1942 г., были патриотами. Под сводами здания парламента раздавались страстные речи, в ко­торых депутаты клеймили злонравных англо-американских врагов. Большинство законодателей присоединились к Поли­тической Ассоциации способствования императорскому правлению (ПАСИП), которая являлась ответвлением АСИ П. Подобным образом они продемонстрировали свою предан­ность государству. Под руководством ПАСИП парламент во­енного времени утвердил все важнейшие законы, которые вносил кабинет, а также ставил свою подпись под каждым го­довым бюджетом, предлагаемым премьер-министром.

Внешне Тодзо смог выстроить гармоничные отношения с парламентом, который зачастую просто механически одобрял его инициативы. Военные годы определенно были временем упадка влияния парламента на политическую жизнь Японии. Но за фасадом единства Читать далее

Банда преступников

Одиночка сдерживался с трудом. Резковатый премьер публично называл конгресс «бандой преступников». Он тай­но вел переговоры со SCAP, в надежде получить с его сторо­ны помощь. Он просил американцев вмешаться и запретить забастовку. Нельзя сказать, что МакАртуру не нравилась эта идея. Генерал и его советники из GHQ, когда поощряли раз­витие рабочего движения, хотели видеть его в качестве опо­ры идеалов промышленной демократии, и симпатий к поли­тизации профсоюзного движения у них было не больше, чем у Ёсида. Вечером накануне начала забастовки МакАртур за­претил демонстрацию под тем предлогом, что он не может допустить проведения столь разрушительной забастовки или с сочувствием смотреть на социальный хаос, в то время как японская экономика продолжает пребывать в опасном со­стоянии. Чтобы убедиться, что рабочие обратили внимание на его запрет, генерал приказал главе забастовочного комите­та лично передать это сообщение по радио. «В свете непо­средственного приказа Верховного командующего силами союзных держав, — объявлял лидер рабочих дрожащим от волнения голосом, — мы не имеем иного выхода как отме­нить забастовку. Я могу лишь напомнить поговорку: «Один шаг назад, два шага вперед». Рабочие и крестьяне, банзай! Не будем разобщать наши силы». Период конфронтации меж­ду рабочими и SCAP начался.

Когда Ёсида в октябре 1948 г. назначил Читать далее