Власть

Утрата иллю­зий

К лету 1945 г. многие японцы окончательно утратили иллю­зии относительно Великой Восточноазиатской войны. В Япо­нии никогда не существовало организованного антивоенного движения, актов нелегального сопротивления было совсем мало, проводили их немногочисленные коммунисты и социа­листы, которые обычно заканчивали в тюрьме. Как правило, те, кто был не согласен с войной, просто презрительно молча­ли, меняли профессии или просто продолжали работать так, как будто войны не было. Выдающийся экономист Каваками Хадзиме во время войны уединился в своем доме в Киото. Та­нидзаки тихонько заканчивал своих «Сестер Макиока», в на­дежде на будущую публикацию, а ученый-конституционалист Минобэ Тацукичи, работы которого по теории конституцио­нализма были запрещены в 1935 г., в 1944 г. упорно добивался публикации своей книги «Базовая теория криминального эко­номического законодательства».

По мере развития военных событий, простые японцы воз­вращались к практике граффити и анонимных писем, чтобы выразить свое недовольство войной, которая оказалась, по их мнению, страшной ошибкой. Люди писали на фонарных столбах и стенах фабрик фразы типа «Убей императора», «До­лой правительство» и «Прекратить войну». По сообщению од­ного киотского журналиста, его газета в последние месяцы войны получала почти подвести писем вдень, в большинстве которых критиковались «чиновники и военные Читать далее

Старые мечты, новые надежды, простые японцы

Осенью 1945 г. свою активность проявили многие, кто был лишен этой возможности в предвоенные годы — женщины, рабочие лидеры и политические активисты левого толка. У них были свои планы относительно перемен, которые должны осуществляться в стране. Многие из этих планов были сфор­мулированы еще в эпоху Тайсо, а затем отодвинуты в сторону в «период чрезвычайной ситуации». Коммунисты, многие из которых были освобождены из тюрем по приказу SCAP, в ок­тябре 1945 г. создали легальную коммунистическую партию Японии. Вместе с другими представителями левых сил, кото­рые рассматривали американцев скорее как «освободитель­ную армию», чем «оккупационную армию», они приступили к: формированию профсоюзов и выступили в поддержку про­грамм, которые, с их точки зрения, помогли бы Японии изба­виться от своего милитаристского, тоталитарного прошлого. Подобным образом, спустя всего несколько дней после окон­чания войны, Ичикава Фусаэ создала Женский комитет по­слевоенных контрмер. Немного позже, в том же году, она ор­ганизовала и стала председателем Новой лиги японских жен­щин. Эта ассоциация выступала за расширение избиратель­ных прав женщин.

Многие простые японцы испытывали желание вернуться к старым мечтам. Лейтенант Уид, когда она начинала свое путе­шествие по Японии, могла нарисовать на чистом листе бумаги все, что ей заблагорассудится. Но эти образы остались бы бес­смысленной мазней, если бы японские Читать далее

Совместная жизнь

Взгляды мужчин на совместную жизнь также претерпели изменения. Еще в середине 80-х некоторые комментаторы, специализирующиеся на социальных темах, отмечали появ­ление синдзинруи, «новой породы» молодых японских рабо­чих, по словам человека, введшего этот термин в обращение, «с которым старшее поколение считало невозможным иметь дело». Новое поколение, заявляли критики, презирали принцип, изложенный еще Исида Байган, мыслителем эпо­хи Токугава, а затем неоднократно повторенный, что смысл жизни заключается в дисциплине труда. В противополож­ность этой мудрости, отмечали наблюдатели, квалифициро­ванные рабочие середины 90-х отказывались выполнять ра­боты «трех /с», которые они считали китанай, кицуй, кикэн («грязными, сложными, опасными»). Недавние выпускники колледжей, проходившие собеседование в качестве претен­дентов на места служащих, тем временем желали более про­должительных отпусков, отсутствия сверхурочной работы и высоких заработков уже сейчас, пока они еще были молоды­ми. Они не хотели ждать, пока они вскарабкаются на верши­ну иерархической лестницы той или иной фирмы. Под­тверждая новые реалии, даже наиболее престижные япон­ские компании оказались в бедственном положении из-за того, что все большее количество молодых служащих уволь­нялись, проработав всего 3 или 4 года. Правительственная «белая книга по труду», изданная в июле 1990 г., демонстри­ровала, Читать далее

Сан-Франциско

Предложения возникали и отвергались на протяжении весны и лета 1951 г., пока наконец представители Японии, Соединенных Штатов и еще почти 50 стран не собрались в Сан-Франциско для проведения формальной конференции. 8 сентября 1951 г. Япония и 48 ее бывших противников по­ставили свои подписи под Мирным договором Сан-Франциско (Советский Союз, Польша и Чехословакия покинули конференцию, Китай не был на нее приглашен из-за разно­гласий по поводу того, какое правительство следует считать легитимным — то, которое находится в Пекине, или то, кото­рое находится в Тайбее). Ёсида добился многого из того, че­го он хотел. Большинство наблюдателей соглашались с тем, что условия договора были до разумных пределов мягкими и не отличались духом мстительности. Соглашение прекраща­ло продолжавшееся до сих пор состояние войны, предусмат­ривало вывод оккупационных войск в течение 90 дней после вступления данного соглашения в силу, восстанавливало су­веренитет Японии и сохраняло право этой страны на само­оборону. В конечном итоге документ не ограничивал япон­скую экономику и торговлю. Наоборот, подписанты призна­вали необходимость содействования экономическому воз­рождению и даже предложили поддержать ее будущее вступ­ление в Организацию Объединенных Наций.

Предложение Ясуда

МакАртур 6 ноября 1945 г. принял предложение Ясуда, но с той оговоркой, что SCAP оставляет за собой право пред­принимать дополнительные, более радикальные меры. В конце концов, не без влияния со стороны Уитни, МакАртур решил, что дзайбацу
нуждаются в более масштабной чистке, чем просто уход директоров и членов семей. Соответствен­но, начиная с января 1947 г., около шестисот руководящих сотрудников компаний увидели свои имена в списках уво­ленных. Сотни других управленцев ушли сами, не дожида­ясь, пока их попросят освободить занимаемые ими места. В итоге из компаний ушли около 15 тысяч бизнесменов, при­чем высший уровень руководства потерял почти каждого четвертого своего представителя. Однако, к растущему разо­чарованию некоторых чиновников GHQ, многие из этих людей вскоре всплыли в новых корпоративных организаци­ях. Ведь им было запрещено работать только в определенных компаниях, а не работать вообще. Так, уволенный глава бан­ка Мицуи стал председателем совета недавно созданной компании «Сони», которая сильно выиграла от использова­ния его опыта и личных связей с другими представителями японской бизнес-элиты.

Мирный способ

Тодзо с полной серьезностью отнесся к поручению импе­ратора найти мирный способ разрешения кризиса. В конце октября японское руководство чуть ли не насмерть загово­рило эту проблему во время нескончаемой серии согласи­тельных конференций. Разочарование было повсеместным. «Флот потребляет 400 тонн нефти в час, — предупреждал На­гано 23 октября. — Ситуация угрожающая. Мы хотим разре­шить ее тем или иным способом, но только поскорее». Не отставал от него начальник армейского генштаба: «Поторо­питесь действовать». Наконец, после марафонского семнад­цатичасового заседания, начавшегося в 9.00 1 ноября и про­должавшегося до утра следующего дня, Тодзо огласил новый консенсус. Япония представит Соединенным Штатам два набора условий. В соответствии с предложением А, Япония уходит из Французского Индокитая и с большей части ки­тайской территории, за исключением острова Хайнань и не­которых районов на севере, где Япония на двадцати пятилет­ний срок размещает свои гарнизоны. Кроме того, Япония соглашается с принципом свободной торговли в Азии, если только Соединенные Штаты распространят эту доктрину на весь мир. Если предложение А будет отвергнуто, то япон­ский посол должен будет обратиться к предложению Б. В сущности, предложение Б представляло собой слегка пере­работанные условия, выдвинутые Коноэ 6 сентября, с до­бавлением Читать далее

Критика политики государства

Не все истории устраивали правительство. Недовольство властей вызывали сообщения, свидетельствовавшие о несо­гласии людей с экономическим контролем, критика политики государства и те материалы, которые носили пессимистичес­кий характер. Чиновники для таких случаев располагали на­бором инструментов, от цензуры отдельных репортажей до приостановки публикации материалов, шедших вразрез с официальной линией. Японская издательская ассоциация, контролирующий орган для журнальных и книжных изда­тельств, запретила июльский выпуск 1943 г. ежемесячника Чуо корон («Центральное обозрение»), поскольку в нем содержа­лись две первые части романа Танидзаки Дзинъичиро «Сестры Макиока» (Сасамэюки). В юности Танидзаки восхищался гра­вюрами, освещавшими ход Китайско-японской войны 1894-1895 гг. В 1920-х он стал одним из признанных японских мастеров прозы. Его главной темой было тлетворное влияние Запада и модернизации. Однако в эпоху Великой Восточноа­зиатской войны правительственные ищейки от идеологии определили его роман «Сестры Макиока», ныне ставший классикой, как «неуместный» и «негативный». Они посчита­ли, что его «сентиментальный» сюжет, посвященный «мещан­ской семейной жизни», не имеет ничего общего с военными усилиями Читать далее

Жертвовать

В ответ на эти трещины, появившиеся в линии внутренне­го фронта, правительство призвало людей работать еще упор­нее и жертвовать большим. На удивление много японцев бы­ли готовы продолжать сражаться, даже несмотря на бомбар­дировки, лишения, разлуку с близкими и растущий песси­мизм. Не последнюю роль при этом играли страх перед поли­цией и давление со стороны государства, но также важными факторами являлись влияние соседских ассоциаций и патри­отических организаций АСИП. Как отметила в январе 1945 г. одна домохозяйка, никто не хотел оказаться первым обвинен­ным в лени или трусости. Наконец, большинство японцев были лояльными гражданами, которые из любви к своей ро­дине просто не хотели оставлять страну в кризисные времена.

Они отважно перенесли последнюю мобилизацию. 13 июня1945 г. правительство распустило АСИП, чтобы все граждан­ские мужчины в возрасте от пятнадцати до шестидесяти лет и все женщины от семнадцати до сорока смогли вступить в под­разделения Народного патриотического добровольческого корпуса, которые формировались по месту жительства и по месту работы. Эти подразделения, подчиненные военному командованию, проводили совместные тренировки, отраба­тывая упражнения с бамбуковыми палками, а также строили для себя на побережье долговременные огневые сооружения, готовясь к американскому вторжению, которое ожидалось осенью. Все японцы, Читать далее

Капитуляция

Американское вторжение на Окинаву привело к появле­нию иностранных войск на территории Японии. Старшие по­литики поняли, что настало время поисков выхода из войны. Армия, однако, отказывалась принимать в этом участие. На удивление удачная сухопутная кампания предыдущего года против Чан Кайши добавила еще несколько китайских про­винций к контролируемой японцами зоне, а также повысила чувство собственного достоинства и решимость военных. Ко времени высадки американцев на Окинаве события на китай­ском театре военных действий более не оказывали влияния на ход Великой Восточноазиатской войны. Однако в армии нахо­дилось 5,5 миллиона людей в униформе и с оружием, и они предпочитали сражаться до последнего и не соглашаться на капитуляцию, которая, по их мнению, могла угрожать целост­ности Японии или поставить под вопрос дальнейшего сущест­вования института императорской власти. Старшие полити­ки, раздраженные армейским упорством, в апреле 1945 г. по­советовали императору принять отставку премьер-министра Коисо и назначить Судзуки Кантаро главой кабинета, кото­рый бы занялся поисками мира. Отставной адмирал был бли­зок к монарху — жена Судзуки, Така, была кормилицей импе­ратора, а сам Судзуки с 1929 по 1936 г. был великим камерге­ром. Поэтому старшие политики надеялись, что Судзуки, ис­пользуя свой престиж, заставит армию подчиниться своим ре­шениям.

В долгосрочной перспективе

Эти действия понрави­лись не всем японцам. Многие считали, что в долгосрочной перспективе Японии будут необходимы хорошие отношения с собственно Китаем, независимо от политической ориента­ции своего правительства. Эта возможность обрела реаль­ные черты лишь в начале 70-х, когда Организация Объеди­ненных Наций приняла КНР в свои ряды, а Соединенные Штаты внезапно изменили свою позицию по китайскому вопросу. Вскоре после этого, в сентябре 1972 г., премьер-ми­нистр Танака отправился в Пекин, где подписал совместное коммюнике, предусматривавшее обмен консульскими чи­новниками, признание КНР в качестве «единственного за­конного правительства Китая» и оговаривавшее «полное по­нимание» Японией того факта, что Тайвань является «неотъ­емлемой частью» суверенной территории Китая. Наконец, 12 августа 1978 г. Токио и Пекин подписали китайско-японский Договор о мире и дружбе, который подтверждал преды­дущее соглашение и знаменовал собой полную нормализа­цию отношений.

Токио и Сеул продолжали вести переговоры до июня 1965 г., когда представители двух стран наконец подписали Корейско-японский договор. Этот документ, наряду с серией до­полнительных соглашений, признавал Республику Корею единственным законным правительством на полуострове, устанавливал дипломатические и консульские отношения и призывал к сотрудничеству в сфере культуры. Читать далее