Войны

Кон­троль над ценами

Тяжесть ситуации усугублялась инфля­цией. Даже несмотря на то, что правительство ввело кон­троль над ценами на широкий спектр продуктов питания и промышленных товаров, необходимых в повседневной жиз­ни, в 1946 г. цены на них выросли на 539% и еще на 336% — в 1947 г. В хаосе поражения уровень жизни в сельской мест­ности составлял лишь 65% от довоенного, а в городах — все­го 35%.

Трудно преувеличить скудность жизни первых месяцев, даже первых лет мира. Японцы называли свои города яки-но — хара («выжженные поля»). Первые американцы, прибывшие в Токио, были шокированы степенью разорения. «Больше всех страдал маленький человек», писал один журналист, по­скольку «ужасные бомбардировки» разрушили «целые рабо­чие районы»2. Более того, «между Иокогамой и Токио на протяжении многих миль все было уничтожено. Лишь трубы бань, остовы каменных домов и случайно сохранившиеся прочные здания с тяжелыми железными ставнями подобно осколкам зубов торчали над выжженной плоской равниной». Те счастливчики, у которых в предместьях или в расположен­ных вокруг городов деревнях сохранились дома, давали при­ют своим родственникам и друзьям. В японских городах до­мом для десятков тысяч семей стали наспех сооруженные кварталы, где люди теснились в жалких лачугах, построен­ных из обгоревших кусков дерева, упаковочной бумаги и дру­гих подобных Читать далее

Закон о равных возможностях

Закон о равных возможностях при найме на работу (ЗРВНР), принятый в 1986 г., внес еще больше изменений в существующие реалии и повлиял на представления о буду­щем. Он призывал работодателей «приложить усилия к то­му, чтобы обеспечить женщин равными возможностями» при найме на любую работу». Он также указывал, что все должны получать одинаковую зарплату за выполнение оди­наковой работы. Двумя годами позже были внесены изме­нения в Закон о стандартах труда. Они ликвидировали огра­ничения, установленные в эру Тайсо, на сверхурочную ра­боту женщин, а также на труд, который считался опасным для здоровья. Некоторые критики утверждали, что законы не достигли поставленных перед ними целей. Через 10 лет после принятия ЗРВНР зарплата японских женщин по — прежнему составляла чуть больше половины от заработка мужчин (в Соединенных Штатах этот показатель равнялся 75%, в Австралии — 90%). Одной выпускнице престижного университета во время собеседования по поводу ее приема на работу в одну из ведущих газет сказали следующее: «Вы уверены, что вы не захотите уйти после вступления в брак? Мы не можем взять на себя такой риск». Тем не менее ЗРВНР и новые условия труда сделали законными притяза­ния женщин и подняли общественную сознательность от­носительно работы и пола.

Экономическая политика SCAP

По мере развития дебатов вокруг экономической политики SCAP, некоторые чиновники находили новые причины для нападок на действия МакАртура. В Конгрессе известные сена­торы и представители брали слово, чтобы выразить глубокую озабоченность по поводу того, что они расценивали как опас­ное коммунистическое влияние на японское рабочее движе­ние. Другие просто напоминали, что оккупация Японии стои­ла американской казне очень дорого. Соединенные Штаты за первые два года оккупации потратили около 600 миллионов долларов на жалование и провиант для персонала SCAC. Кос­венные расходы были еще более значительными. Еще одним аргументом было то, что восстановление японской экономики принесет облегчение американскому налогоплательщику, за­давленному государственными поборами.

Веские аргументы звучали со стороны японских крити­ков. Вероятно, самым активным выискиванием ошибок, со­вершенных SCAP, занимался Ёсида Сигэру. Хотя он поддер­жал некоторые инициативы МакАртура во время своего пер­вого срока на посту премьер-министра, с мая 1946 по весну следующего года, Ёсида гораздо чаще не соглашался с вер­ховным командующим. У премьера, разумеется, не было иного выхода, как прикусить язык в то время, как SCAP про­водил чистку, громил дзайбаиу, лишал императора его приви­легий и создавал перекос в трудовых отношениях в пользу рабочих. Однако на выборах, проведенных в январе Читать далее

Феминистки

Ичикава Фузаэ, равно как и многие другие феминистки, когда атмосфера 30-х утратила свой либерализм, также пере­смотрела свои позиции. Закат политических партий лишил Женскую суфражистскую лигу Ичикава наиболее влиятель­ных покровителей в правительственных кругах, у которых больше не было необходимости искать голоса избирателей. Будучи убежденной в том, что кампании за расширение поли­тических прав не будут пользоваться большим успехом, Ичи­кава изменила тактику и попыталась укрепить позицию жен­щин в японском обществе, добиваясь улучшения положения матерей и детей. Через два месяца после инцидента у моста Марко Поло, семь суфражистских и феминистских организа­ций откликнулись на призыв властей создать «Объединенный фронт» путем формирования Лиги японских женских органи­заций, целью которых было «преодоление ситуации, возник­шей в результате национального кризиса, и подготовка к вос­становительной работе, которая будет необходима по завер­шении инцидента». В феврале 1938 г. Ичикава и еще 10 жен­щин продемонстрировали свое новое отношение к ситуации в стране. Они присоединились к 19 выдающимся националь­ным деятелям, которые призвали японских женщин покло­няться Солнечной богине в святилище Исэ, почитать импера­торскую семью, оберегать семейный бюджет от необдуманных трат, быть хорошими соседями, одеваться просто и удержи­ваться от употребления алкоголя.

Достучаться до сердец

Способность фракций ЛДП достучаться до сердец самых различных избирателей была одной из причин ее долгого контроля над парламентом и кабинетом. Еще одной причи­ной была ее способность улавливать новые тенденции, как это было в случае с призывом к решительному экономичес­кому росту в 60-х, а затем в 70-х — с принятием законода­тельства против загрязнения окружающей среды и направ­лением значительных средств из бюджета на развитие пар­ков, библиотек и другими мерами по улучшению жизни горожан. Важным фактором было и сотрудничество с бю­рократией, поскольку чиновники несли формальную ответ­ственность за осуществление законов, принятых депутата­ми ЛДП. Ёсида, который и сам до войны был сотрудником Министерства иностранных дел, установил тесные связи с бюрократией, убедив высокопоставленных чиновников продолжать карьеру в рядах ЛДП. Эти взаимоотношения приобрели столь тесный характер, что три отставных чи­новника стали главами основных фракций ЛДП и последо­вательно занимали пост премьер-министра с 1957 по 1972 г.: Киси Нобусукэ, Икэда Хаято и Сато Эйсаку (младший брат Киси, который в юности принял фамилию одного из родст­венников).

Сползание в войну

Ни армейский генштаб, ни премьер Коноэ Фумимаро, только что назначенный на этот пост, не были особо встрево­жены дошедшими до Токио подробностями последнего ин­цидента, произошедшего в Китае. Конфронтация казалась всего лишь еще одним незначительным происшествием, ко­торое можно быстро разрешить в рутинном порядке. В ночь на 7 июля 1937 г. группа японских солдат, принадлежавших к одному из международных подразделений, размещенных в районе Пекина в соответствии с Боксерским протоколом, проводила обычные полевые учения около знаменитого мос­та Марко Поло, расположенного приблизительно в 10 милях к западу от старой столицы императорского Китая. Солдаты добавили немного реализма в свои войсковые занятия, стре­ляя холостыми патронами из пулеметов. Это было обычной практикой, однако в ту ночь, к их великому изумлению, в от­вет они получили очереди вполне боевых выстрелов, произ­веденных, предположительно, китайскими войсками. Во время проведения переклички выяснилось, что один из японских военнослужащих пропал. Командир роты испро­сил разрешения провести поиски в районе соседнего город­ка, и когда китайцы отказали ему в этом, японцы попытались войти в поселок с использованием силы. После этой второй стычки каждая из сторон направила к месту действия по пе­хотному батальону, даже несмотря на то, что потерявшийся солдат вскоре Читать далее

Сплотил людей

Ёсида сплотил вокруг себя группу людей, рассуждавших подобным образом. Полиция, отслеживавшая ее деятель­ность, назвала ее «ЁХАНСЕН» (от сокращенного «Ёсида, ан­тивоенная группа»). Контакты с ЁХАНСЕН поддерживали та­кие известные личности, как бывший премьер-министр Вака­цуки Рэидзиро, отставной директор-распорядитель дзайбацу
Мицуи Икэда Сэйхин и даже непредсказуемый Коноэ Фуми — маро. Первоначально, Коноэ рассматривал свой Новый Поря­док для Восточной Азии как бастион, с одной стороны, против коммунизма, с другой, против западного империализма. Но в середине войны он умерил свою критику в адрес Соединен­ных Штатов. Все в большей степени трижды премьер-минис­тра охватывал страх того, что ухудшающаяся военная ситуация каким-то образом позволит коммунистам, возможно, скрыва­ющимся в рядах армии, АСИП и университетах, осуществить в Японии революцию.

При поддержке Ёсида, Коноэ подготовил длинный мемо­рандум, представленный императору 14 февраля 1945 г. В нем Коноэ обращал внимание императора на успехи Советского Союза в войне в Европе и высказывал «определенные опасе­ния, что Советский Союз в конце концов вмешается во внут­ренние дела Японии»". Более того, предупреждал принц им­ператора, «внутри страны я вижу все условия, необходимые для наступления коммунистической революции»: падениеуровня жизни, недовольство среди рабочих, Читать далее

Угодить SCAP

Но, чтобы угодить SCAP, английский термин акицу-миками был неправильно переведен как «божествен­ный»: «Связи между мной и моим народом всегда складыва­лись на основе взаимного доверия и привязанности. Они не зависели только от легенд и мифов. Не зиждились они на ложной концепции, что император является божественной особой, что японцы превосходят все остальные расы и что им суждено править миром»10. Языковые неточности не особенно заботили SCAP, чиновники которого расценили рескрипт как императорское «отречение от божественнос­ти». Позже они подобным образом посчитали, что макарту — ровская конституция вбивает последний клин между тро­ном и синто.

Кроме вопросов императорского суверенитета и его ро­ли в послевоенной Японии, комитет Мацумото также вы­сказал свое мнение по поводу статьи 9 — знаменитого «мир­ного параграфа». В своем окончательном виде статья 9 ут­верждала, что «японский народ навсегда отвергает войну как суверенное право нации и угрозу применения или при­менение оружия как средство разрешения международных конфликтов». Затем в ней говорилось, что «сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другой во­енный потенциал, никогда не будут содержаться». Неизве­стно, кто первый выдвинул идею мирного параграфа. Кон­цепция, вероятно, исходила от самого МакАртура, хотя впоследствии Сидэхара заявлял, что это он предложил ее генералу во время встречи, состоявшейся Читать далее

Установление мира и стабильно­сти

Целью Японии, как подчеркивали и император, и премьер-министр, является установление мира и стабильно­сти в Восточной Азии. Упаковав свою риторику в оболочку высокой морали, они подвергли критике Китай за то, что он не понял истинных намерений Японии, и осудили попытки американцев и британцев установить империалистическое господство над всей Азией. Император в своем послании от­мечал, что «логика развития событий», если ее не изменить, в конце концов «поставит под угрозу само существование на­шей нации». У Японии, заключал он, «нет иного выбора» как взять в руки оружие и «сокрушить все препятствия на своем пути».

Но так не могло продолжаться вечно. Пока японские ко­рабли рыскали по Тихому океану, Америка собиралась с сила­ми. К концу 1942 г. Императорские флот и армия начали ощу­щать эффект от американских контратак. Всего через три года Япония потерпит страшное поражение, планы создания Великой Восточноазиатской сферы совместного процвета­ния будут разбиты вдребезги. За несколько месяцев до Перл-Харбора японские лидеры беспокоились по поводу судьбы их страны, если она не сможет выстоять в борьбе с «самодовольным, упрямым и непочтительным» врагом. По­беда американцев в 1945 г. оставила Японию в прострации, и отголоски этого поражения оказались более важными для простых японцев, чем это могли Читать далее

Вневременное изо­бражение

Каждый плакат «Открой Японию» об­ладал сверхъестественной способностью превращать отдель­ную сценку, передающую некий момент, в вневременное изо­бражение того, что должно мыслиться и что должно ощущать­ся как японское.

Есть какая-то ирония судьбы в том, что хотя сельская се­мья уже не была такой, как прежде, кампания «Открой Япо­нию» помогла разгореться фурусато буму («бум деревенского дома»), который романтизировал сельскую жизнь и превра­щал ее в блистательный пример японской традиции. Фуруса­то — это родной город или деревня предков, место, куда, по словам японцев, «можно вернуться, когда бы ни испытал не­обходимость в этом, место, где сердце находит отдохновение и где обычная повседневная жизнь основывается на состра­дании, место, где обычаи считаются особой ценностью». Таким образом, в 80-е гг. городские жители отправились на­зад, в сельскую местность, чтобы отыскать свои корни. А обитатели деревень изготавливали разнообразные предметы для таких визитеров (и нередко ради их йен), устраивали вы­ставки ремесленных изделий и состязания во время сбора урожая, ставили любительские кукольные спектакли и разы­грывали пьесы традиционного театра кабуки, возрождали старые праздники (и изобретали новые). Подобно тем лю­дям, которые Читать далее