Войны

Оккупационная власть

Оккупационные власти в качестве одного из основных средств, способствующих развитию демократии и предотвра­щающих зарождение милитаризма, рассматривали земель­ную реформу. С точки зрения SCAP, высокая арендная плата способствовала усилению депрессии межвоенных десятиле­тий и превращала деревни в хорошо удобренную почву для появления ультранационализма. Когда Япония в 1945 г. капи­тулировала, около 50% населения страны, составлявшего тог­да 72 миллиона человек, по-прежнему проживали в деревнях. Приблизительно четверть всех крестьянских семей владели менее чем 10% той земли, которую они обрабатывали. Опаса­ясь, что дальнейшее обнищание деревни может породить волнения и погубит всю программу реформ SCAP, МакАртур 9 декабря 1945 г. издал декларацию, информирующую япон­скую общественность и правительство о том, что необходимо сделать в этом направлении, а именно: конфисковать земли у землевладельцев и продать их по приемлемым ценам аренда­торам.

Несмотря на всю кажущуюся простоту этой программы, осуществить столь фундаментальные преобразования обще­ства SCAP мог лишь заручившись поддержкой японского правительства, а также при условии участия в ней значитель­ной части сельского населения Японии. Многие японцы еще до войны рассматривали Читать далее

Бандитски­е нации

Санкции начали действовать 5 октября 1937 г., когда прези­дент Рузвельт с маской страдания на лице (который, кстати, уже назвал к этому времени Германию и Италию «бандитски­ми нациями») произнес свою знаменитую карантинную речь в Чикаго. Выступая против «эпидемии» «террора и международ­ного беззакония», президент, не произнося названия Японии, смутно намекнул, что Соединенные Штаты заинтересованы в объединении других наций для противостояния странам, по­винным в «создании ситуации международной анархии и не­стабильности». В июле следующего года, после того как почти 1000 кантонцев погибли во время трехдневных воздушных на­летов, президент Рузвельт попросил американских произво­дителей и экспортеров ввести «моральное эмбарго» на постав­ку самолетов тем странам, которые бомбят мирное население. Когда в феврале 1939 г. Япония оккупировала остров Хайнань, а затем аннексировала острова Спартли, расположенные по­середине между Французским Индокитаем и британским Се­верным Борнео, Рузвельт наложил формальный запрет на продажу Японии самолетов и деталей самолетов, а также пере­вел часть американского флота с атлантических баз на тихо­океанское побережье. 26 июля 1939 г. Вашингтон аннулировал Договор о торговле и мореплавании, заключенный в 1911 г., который регулировал торговлю с Японией. Таким образом, Рузвельт получил возможность расширить сферу действия эм­барго, включив в нее алюминий, молибден, Читать далее

Оживле­ние экономики

Политическая стабильность, в свою очередь, должна была вызвать оживле­ние экономики. Эти темы были озвучены военным минист­ром администрации президента Гарри С. Трумэна в речи, произнесенной в Сан-Франциско 6 января 1948 г., которую впоследствии широко цитировали. «Новые процессы нача­лись» в Азии, заявил министр. Это требует от Японии нали­чия «свободного правительства» и «здоровой экономики, способной самостоятельно поддерживать себя», чтобы она могла «служить средством сдерживания против угроз тота­литарной войны». Это недвусмысленно указывало на то, что Япония превращается в союзника США на Тихом океа­не. Лучшим способом для SCAP помочь Японии выполнить эту миссию, добавляли другие чиновники, было поспособ­ствовать оживлению экономики. Для этого предлагалось на­деть суровый ошейник на рабочее движение, которое сдела­лось слишком активным, и прекратить процесс ликвидации дзайбацу, который, по словам одного критика действий SCAP, угрожал превратить Японию в нищую страну «мелких лавочников».

Вскоре начало действовать так называемое японское лоб­би. В центре этой группы стояли бывший посол Гру и несколь­ко бывших чиновников Госдепартамента, которые во время войны принимали участие в разработке планов оккупации. Еще тогда они настаивали на том, что мощная японская эко­номика является предпосылкой долговременного мира в Ти­хоокеанском регионе. Более того, они были не согласны с пре­обладающей Читать далее

Экономическое недомогание

Роль бюрократии вновь попала в центр внимания во вре­мя обсуждения экономического недомогания. По мнению некоторых экспертов, экономический пузырь раздулся до угрожающих размеров, а затем лопнул по той причине, что «мандарины» из Касумигасэки закрывали глаза на опромет­чивые действия банков и брокерских домов. Как говорили, сутью проблемы были «удобные связи между теми, кто уп­равляет, и теми, кем управляют»11. Мнение, что Министер­ство финансов «превратилось в рассадник коррупции», окончательно оформилось в 1995 и 1996 гг., после того как чиновники министерства были признаны виновными в по­лучении взяток от тех самых финансовых учреждений, над которыми они должны были осуществлять контроль. Рас­следование этих преступлений привело к аресту 4 высокопо­ставленных чиновников МФ, в то время как 112 человек из числа их подчиненных подверглись разнообразным «адми­нистративным наказаниям» — от выговоров до временных отставок и выплаты штрафов. Все это работало на пессими­стический взгляд на будущее. «Пока некомпетентные бюро­краты буду оставаться у руля, отказываясь уступить свою власть, — писал один особенно разгневанный критик, — на­ши перспективы будут слишком мрачными даже для обсуж­дения».

Только ленивый не высказывался относительно вариан­тов решения проблем бюрократической коррупции и апатии. Каждый надеялся привлечь на службу в правительство боль­ше талантливых и моральных людей, Читать далее

Признак городской жизни

Для тех кого отпугивали все эти «жеманства» и «снобизмы» выдуманных персонажей Нантонаку, курису тару, объектом атаки стала семья-«ядро», которая становилась типичным признаком городской жизни среднего класса. Хотя переход к менее крупным семьям начался гораздо раньше, чем считает­ся, он имел довольно резкий характер. В 20-е гг. XX в. в состав более 30% японских семей входили три и более поколений, живущих под одной крышей. В 1985 г. 61% японских семей представлял собой семьи-«ядро», состоявшие из двух поколе­ний, 18% японцев проживали в одиночестве, и лишь 15% име­ли в своем составе три поколения, проживавшие вместе. Для консервативных комментаторов изменения в структуре семьи были признаком размывания традиционных ценностей. Сарари-мэну и его жене, изолированным в своем доме или квар­тире, было нелегко заботиться о родителях. Таким образом, появлялась категория пожилых людей, которые «умирали в одиночестве и забвении». Более того, служащий-отец отсут­ствовал дома слишком продолжительное время и не мог при­учать своих детей к дисциплине. Ленивая мать, принадлежа­щая к среднему классу, также не сильно способствовала их воспитанию. Всегда слишком озабоченная материальными благами, она проводила много времени за игрой в теннис со своими друзьями, а затем занималась вырезанием причудли­вых фигурок из сахара для вечерней чайной Читать далее

Вид пустыни

В то время как сельская местность была переполнена людь­ми, города Японии приобрели вид пустыни. В течение не­скольких недель после ночи на 10 марта, Токио покинули бо­лее 3 миллионов горожан. Из других городов выехали 6 мил­лионов человек. В целом за годы войны население Токио уменьшилось с 6,8 до 2,8 миллиона человек, Осаки — с 3,4 до 1,1 миллиона, Кобэ — с 967 000 до 379 000. Те, кто остался в го­родах, отправив свои семьи в деревню, не имели никакой воз­можности снять напряжение или развеять тоску жизни в оса­де. Дансинги и бары в кварталах развлечений давно закрыли свои двери. Гейши и другие женщины, с которыми обычно проводили досуг, теперь трудились на фабриках. Вероятно, не­многие токийцы расстроились по поводу закрытия балета (по крайней мере, после того, как основным репертуаром стали такие вещи, как «Сюита решительной воздушной войны»). Однако многих повергло в уныние сокращение до недели сро­ков проведения майского турнира по сумо, а также его перене­сение на открытый воздух, после того как бомбардировщики ЛеМея повредили традиционную арену и убили двух сумоистов высшего ранга — Тоёсима и Мацуурагата. Летом 1945 г. функционировали лишь немногие места, где можно было ос­вежиться. Это были «народные бары» — государственные предприятия, работавшие Читать далее

Почтенный либерал

«В Японию пришел фашизм», — сокрушался Ёсино Сакудзо в 1932 г. Этот почтенный либерал опасался, что путчисты и «антидемократические» движения насадят в Японии «фашизм снизу». Его слова напоминали о том, что Япония имеет исто­рические параллели с Германией и Италией. Все три страны сравнительно поздно начали развивать капиталистическую экономику. В каждой из них демократия брала верх лишь на короткий промежуток времени и пыталась укорениться в тот момент, когда в этих странах бушевали жестокие экономичес­кие кризисы. И все три страны боялись, что британцы или американцы не позволят им создать империи, которые столь необходимы для обеспечения экономической самодостаточ­ности. В этом смысле Ёсино был совершенно прав, считая, что японские фашисты могут проложить себе путь к власти, отменить парламентское правление и ввести экономические принципы национал-социализма, как это уже проделали их европейские коллеги.

Но в конце концов Японии так и не суждено было пере­жить эпоху фашизма. Да, были японцы, которые называли се­бя фашистами, были и личности, подобные Рояма Масамичи, которых привлекала фашистская идеология. Несмотря на все это и несмотря на очевидную значимость в Японии правых группировок, фашисты так и не довели до конца основные ре­формы и фашизм как движение никогда не достиг успеха. По­ражение зачинщиков инцидента Двадцать шестого Читать далее

Веро­ятность победы

Сухопутные опера­ции в Китае, говорили адмиралы с сарказмом, так выдоили стратегические запасы нефти, что ее оставшегося количества хватит флоту менее чем на 20 месяцев морских операций. Ес­ли начнутся боевые действия, Япония не сможет рассчитывать на проведение наступательных операций после января 1942 г. Для начальника штаба морского флота Нагано Осами выбор был очевиден: либо Япония сидит и ничего не предпринима­ет, что означает мучительную агонию, а затем неизбежную ка­питуляцию перед англо-американскими требованиями, либо она незамедлительно начинает боевые действия, и тогда веро­ятность победы будет составлять 70-80%. Премьер-министр Коноэ согласился с тем, что Япония отчаянно нуждается в ре­сурсах Юго-Восточной Азии. Однако принц, всегда рассмат­ривавший все стороны любого вопроса, опасался за последст­вия вступления Японии в войну, в которой она, возможно, не победит.

К началу осени японское руководство достигло консенсу­са, и в начале сентября Коноэ и другие участники согласи­тельных конференций отправились в восточное крыло импе­раторского дворца на императорскую конференцию. Во время Русско-японской войны правительство использовало встречи с императором, во время которых в присутствии монарха со­биралось вместе высшее гражданское и военное руководство, в качестве возможности для премьер-министра пояснить свои политические Читать далее

Мятеж подавлен

На следующий день после того как император отдал свои распоряжения, армейский генеральный штаб перебросил в Токио 10 батальонов. Позиции мятежников были окружены танками и артиллерией. Это вернуло путчистов к реальности, и к полудню 29 февраля мятеж был подавлен. Армия прости­ла почти всех унтер-офицеров и рядовых солдат, однако млад­ших офицеров, стоявших во главе бунтовщиков, ожидала скорая и беспощадная расправа. Все они оказались за решет­кой, а 13 из них были приговорены к смертной казни. Идео­логический лидер мятежников, Кита Икки, также оказался перед расстрельной командой, хоть он и не принимал реаль­ного участия в путче.

Инцидент 26 февраля отрезвил нацию. После 1936 г. япон­ская государственная власть больше не получала подобного вызова. Гражданское правое крыло отвернулось от политиче­ского терроризма и актов мученичества. В военной среде при­верженцы Фракции императорского пути оказались задвину­тыми на второй план или были переведены на менее значи­тельные должности. В то же время менее идеологически оза­боченные генералы, связанные с Контрольной фракцией, вы­двинулись вперед. В коридорах гражданского правительства в 1936 г. также произошли изменения. Главные политики стра­ны отдали пост премьер-министра уважаемому карьерному чиновнику Хирота Коки. С 1933 по 1936 г. он был министром иностранных дел. На этом посту он придерживался жесткой политики по отношению к Китаю и оказывал Читать далее

Храбрость солдат

Японские средства массовой информации превозносили храбрость японских солдат и воспевали каждую новую побе­ду. Однако плотная сеть правительственной цензуры скры­вала от публики другую сторону войны в Китае, а именно — зверства по отношению к мирному населению. Даже при бо­лее благополучных обстоятельствах многие японские солда­ты ощущали свое превосходство над остальными азиатами, которые представлялись «отсталыми» из-за неспособности модернизировать свои страны столь же быстро, сколь это сделала Япония. Такое отношение, усугубленное ведением боевых действий на негостеприимной чужой земле и воен­ным кодексом поведения, призывавшим не обращать вни­мания на права вражеского населения, делало японских сол­дат способными совершать шокирующие преступления про­тив простых китайцев. Наиболее известным примером зверств японцев была резня в Нанкине. На протяжении не­скольких недель после вступления в город японских войск в декабре 1937 г. в нем с неослабевающей яростью бушевал ураган пожаров, зверств, изнасилований и бессмысленных убийств безоружных людей. Вся полнота ужаса, который до­велось пережить жителям Нинкина и соседних городков и деревень, так никогда и не станет известна. Иностранные наблюдатели по горячим следам сообщали, что жертвами резни стали 40 ООО человек, позднее эта цифра была увели­чена до 200 000, а современный мемориал в Нанкине, посвя­щенный памяти погибших во время этих чудовищных Читать далее