На­рушение соглашения

Одновремен­но генералиссимус начал переброску четырех своих лучших дивизий на север, в провинцию Хэбэй. Это было прямым на­рушением соглашения Хэ-Умэдзу и Договора Тангу. 17 июля, через десять дней после первого инцидента, Чан с крыльца своей летней резиденции обратился к народу. В своем посла­нии он объявил, что никакой договор с Японией не будет воз­можен, пока она не прекратит нарушать суверенные права Ки­тая. «Если мы позволим себе потерять хотя бы еще один дюйм нашей территории, — сказал в заключение генералиссимус, — мы будем повинны в непростительном преступлении против своей страны». Заняв конфронтационную позицию, Чан пре­увеличил значение инцидента у моста Марко Поло, заявив, что разрешение подобных конфликтов должно осуществлять­ся на уровне национальных правительств, а не местных адми­нистраций.

Японцы также не приложили усилий к тому, чтобы избежать дальнейшей эскалации. Коноэ, все еще надеясь на мирное со­глашение, но абсолютно не желая позволить Японии проде­монстрировать слабость, ответил на риторику китайской сторо­ны своей собственной пресс-конференцией и обращением по радио. В нем он призвал генералиссимуса «извиниться» за «не­законные, антияпонские действия». Высокопоставленные ге­нералы, такие как Тодзо Хидэки и Койсо Куниаки, выступили за нанесение удара по силам Чана. Они разделяли точку зрения тех своих коллег, которые видели в Советском Союзе величай­шую угрозу безопасности Японии. Но они презирали войска Гоминьдана и считали, что стремительная атака быстро поста­вит Чана на колени, развязав армии руки и позволив ей концен­трироваться против Советов.

Добавить комментарий