Обучение детей

Те, кто в 90-х занимался обучением детей, сталкивались с двумя разными традициями. С одной стороны, с конца пери­ода Мэйдзи и до окончания Великой Восточноазиатской войны, образовательная политика наибольшее значение придавала моральной тренировке и подготовке учеников к тому, чтобы они стали лояльными, ответственными гражда­нами, которые будут поддерживать свое правительство. С другой стороны, в конце XIX столетия такие японцы, как Миякэ Сэцурэй и Уэки Эмори, утверждали, что образование должно «поощрять и подпитывать развитие врожденных спо­собностей человека» с целью создать просвещенное и само­стоятельное общество, которое должно способствовать раз­витию мировой культуры. Подобным образом, Основной за­кон об образовании, принятый в 1947 г. с подачи SCAP, заяв­лял, что образовательная система предназначена для того, чтобы помогать каждому ребенку полностью реализовать его или ее потенциал как личности, так, чтобы он/а могли «вно­сить свой вклад в дело мира на земле и благосостояние чело­вечества, путем построения демократического и культурного государства».

Двойственное наследие прошлого тяжелым грузом легло на плечи учителей в начале периода Хэйсэй. Неудивительно, что некоторые представители этой профессии призывали специа­листов в области образования способствовать полному рас­крытию всех способностей каждого ученика. Другие в то же время склонялись к мнению, что «реальной задачей для школьных учителей, — как было сказано во время одного об­суждения за круглым столом, — не является академическая инструкция. Она состоит в том, чтобы научить детей вести се­бя в школе и обществе». Споры вокруг образования отража­ли те же заботы по поводу приспособления брака, семьи, рабо­чего места к реалиям нового века. Во всех этих случаях долг перед обществом и самореализация личности выступали в ка­честве противоположных полюсов, стоявших по разным кра­ям широкого спектра будущих возможностей.

Добавить комментарий