Осенью 41-го

Двойной удар — введение эмбарго на поставку нефти и подписание Атлантической хартии — не на шутку разозлил японский кабинет и высшее военное командование. Одновре­менно японская верхушка поняла всю фатальную неизбеж­ность войны с Соединенными Штатами. В августе 1941-го Ко­ноэ провел серию согласительных конференций с ключевыми фигурами японской политики, в которых, кроме премьера, принимали участие министры финансов и иностранных дел, военный министр и министр военно-морского флота, а также начальники генштаба. Во время этих встреч обсуждались стра­тегические и дипломатические вопросы. Все выступали про­тив Англии и Америки. Атлантическая хартия, говорилось в одном выступлении, равносильна объявлению войны, по­скольку она навязывает нациям англо-американский взгляд на мировой порядок, а несогласных ожидает возмездие. Две хищные державы, возмущался другой оратор, желают вытес­нить Японию из Китая. Но если Япония уступит, последствия приобретут характер снежной лавины: Северный Китай попа­дет в лапы коммунистов, Маньчжоу-Го и Корея окажутся под угрозой, а Япония будет изолирована и низведена до статуса третьеразрядной страны. Все людские и материальные жерт­вы, понесенные японцами с 1931 г., окажутся напрасными.

Во время дебатов было обращено внимание на экономиче­ские трудности, с которыми столкнулась Япония. Армейский генеральный штаб сокрушался по поводу того, что страна на­ходится в окружении держав АБГК (Америка, Британия, Гол­ландия, Китай). Япония, заявляли штабисты, может быть за­душена до смерти. Война необходима, чтобы добраться до ре­сурсов Юго-Восточной Азии, без которых Япония не сможет защитить себя. Флот подхватывал эту тему.

Добавить комментарий